Святой Игнатий Лойола, 1676 год.





Святой Франциск Ксавье, 1676 год.

















Портрет горожанки. Картина маслом на холсте, первая четверть XIX века.





​​Музейная витрина с историческими личными вещами, относящимися к концу XVIII или к XIX веку.

Эти предметы были характерны для быта и моды высших слоев общества: складной веер — искусно выполненный ручной веер с цветочным узором,
служивший модным аксессуаром, символом статуса и средством для скрытого общения.
Лорнет или очки — классическое приспособление для улучшения зрения с круглыми линзами и цепочкой, позволяющей носить их на шее или держать в руке.
Альбом для стихов или записная книжка с рукописными записями (некоторые выполнены шрифтом зюттерлин или куррент) и небольшой пейзажной иллюстрацией на левой странице.
Футляр или кошелек из темной кожи, вероятно, предназначавшееся для хранения документов, монет или очков.





Портрет девушки, 1830 год.





















На ступенчатых полках разместились многочисленные богато украшенные деревянные цеховые сундуки (чеш. «Cechovní truhlice»),
увенчанные традиционными оловянными кувшинами и цеховыми кубками.
На заднем плане, на стене, висят исторические портреты выдающихся личностей и серия красочных гербов.





























Обзор фахверковых построек.

А дальше идет экспозиция «По следам фахверковой архитектуры Эгерланда» - богато иллюстрированную карту,
демонстрирующую разнообразие сельских фахверковых построек исторического региона Эгерланд с уникальным архитектурным наследием и культурным ландшафтом приграничья,
где сходятся границы Богемии, Баварии и Саксонии.











Историческая обстановка комнаты в деревенском стиле.



Стулья и столы всегда расписывали и у каждого был свой стул, как в сказке про «Трех медведей»!:)

















На открытке изображена молодая женщина в традиционном региональном костюме, держащая в руках миску с дымящимися кнедликами, датируемая примерно 1900 годом.
Внизу напечатано приветственное стихотворение на эгерландском диалекте («Gouta Kniadla dỡi diar taug'n...»), а справа — приветствие «Gröiss Gott!».
Культурный контекст: Эгерланд — историческая область на границе Богемии (Чехия) и Баварии (Германия), известная своими обычаями, костюмами и такими кулинарными особенностями, как эгерландские кнедлики.




Штрудли (штрудель) на кефире по-немецки.




Слоган на баннере написан на эгерландском диалекте и гласит: «I trink loa änas möia wöi Egrisch Aktien Böia!» В переводе на литературный немецкий это означает:
«Я пью только Egerer Aktienbier!»
название Egerer Aktienbier отсылает к исторической пивоварне Egerer Bierbrauerei AG (Akciový pivovar Cheb) в городе Хеб (Эгер),
славившейся своей продукцией до прекращения производства в конце XX века.
Изображение передает атмосферу дружеских посиделок в трактирах региона Эгерланд; на нем запечатлены мужчины в традиционных темных костюмах,
характерных шляпах и с трубками, собравшиеся вместе за кружкой пива.



Общие черты Эгерланда, роднящие его с сельским архитектурным наследием Баварии и Саксонии.



Музей расположен в историческом «Доме Пахельбеля» (Pachelbelův dům) — месте, где в феврале 1634 года был убит знаменитый имперский генералиссимус Альбрехт фон Валленштейн.
Одна из главных экспозиций посвящена ему самому, его жизни и событиям Тридцатилетней войны.
На заднем плане можно увидеть историческую фигуру в костюме той эпохи; рядом представлены образцы древкового оружия (например, алебарды или пики).
Витрины и информационные стенды рассказывают об истории города и исторических сокровищах региона.



Немецкие мушкетеры во время Тридцатилетней войны (1618–1648) составляли основу пехоты как в католических, так и в протестантских германских армиях.
Они вооружались тяжелыми фитильными мушкетами, вели огонь залпами и действовали в тесной связи с пикинерами для защиты от кавалерии.
Практически не носили доспехов из-за тяжести оружия и необходимости подвижности. Короткая шпага или кинжал для самообороны в ближнем бою.

В начале войны в немецких полках преобладали пикинеры (до 2/3 пехоты), а мушкетеры составляли лишь около трети.
Под влиянием шведской тактики доля мушкетеров постепенно росла.
Строились в несколько рядов (от 3 до 6 шеренг), применяя метод «караколя» или непрерывного огня сменой шеренг.
Были беззащитны в рукопашной схватке без прикрытия пик, поэтому держались в центре или на флангах батальонов.
Основной угрозой пехоте ещё в XVI веке стали пушки. Попадание ядра в баталию влекло огромные потери.
Опасность представлял также охват — ведь пики подразделения могли быть направлены лишь в какую-то одну сторону.
Поэтому предпринимались попытки усовершенствовать строй.
В Испании была изобретена «терция»: построение 20 рядов в глубину и 60 — по фронту.
Обойти её было труднее, да и число жертв артиллерийского огня несколько сокращалось.

Но больший успех имело построение колоннами 30 человек в глубину и всего 16 по фронту.
Казалось бы, 4 колонны являлись столь же лёгкой целью для вражеских ядер, как и 2 баталии.
Но первое впечатление обманчиво.
Колонне было проще выбирать дорогу, и простреливаемое пространство она преодолевала значительно быстрее.
Кроме того, до конца XIX века пушки не имели механизма наведения по горизонтали. Ориентируясь на борозды, оставляемые на земле рикошетирующими ядрами,
командир мог пытаться провести свой отряд между линиями огня двух соседних орудий.
Наступление колоннами хорошо зарекомендовало себя и практиковалось более 200 лет.





В войну так или иначе оказались втянуты почти все страны Европы, от Португалии до Швеции и Польши.
Но особенно сильно она ударила по Чехии, Германии и Фландрии, на территории которых, в основном, шли боевые действия, сопровождаемые массовыми убийствами мирных жителей.
К концу войны Германия потеряла более шести миллионов человек, почти половину своего тогдашнего населения.
Конечно, далеко не все жертвы были убиты, миллионы жизней унес голод и эпидемии.
Многие города и районы полностью обезлюдели, а довоенная численность населения восстановилась только через 100 лет, несмотря на то, что Папа римский по окончании войны пошел на беспрецедентный шаг,
временно разрешив в католических землях Германии многоженство.
Принцип "cujus regio, ejus religio" (чья власть, того и вера) положил конец полуторавековой эпохе религиозных войн.
Тридцатилетняя война оставила заметный след в изобразительном искусстве, ее трагизм и героика запечатлены на многих гравюрах и живописных полотнах.

В течение XVI-XVII веков традиционные феодальные армии во всё большей мере сменялись армиями наёмными.
Что, впрочем, ещё не означало появления регулярного войска.
С одной стороны, короли последовательно предпочитали полностью лояльных (пока жалование выплачивалось в срок) ландскнехтов своевольным вассалам.
Такие необходимые для развития капитализма прогрессивные преобразования, как ликвидация феодальной раздробленности
и появление централизованных национальных государств, были бы невозможны без концентрации всей военной силы в руках правителя.
Но, с другой стороны, капитализм-то был развит ещё очень слабо.
И на собранные налоги король постоянное войско содержать не мог.
Наёмники (желательно иностранцы, чтобы уж точно гарантировать их независимость от местной знати) набирались только в случае войны, обычно сроком на полгода.



Страница из руководства по военному делу Иоганна Якоби фон Вальдхаузена, изданного во время Тридцатилетней войны.

Для ускорения процесса вербовки солдаты нанимались не «поштучно», а целыми сработавшимися коллективами.
Уже с собственными командирами и, естественно, с оружием.
В промежутках между наймами «банды» (полки) ландскнехтов обычно стояли на территориях карликовых германских государств, занимаясь боевой подготовкой и вербовкой личного состава.
Передвижения безработных, а потому «нейтральных» полков по Европе, а также их правовой статус в местах базирования оговаривались в то время специальными законами.



Наёмный солдат получал от своих командиров регулярную плату и обучался действиям в строю, но и только.
Оружие, продовольствие и экипировку он приобретал сам.
Сам нанимал себе прислугу и заботился о перевозке своего имущества (в результате чего нонкомбатантов в войске оказывалось больше, чем солдат).
Сам же он оплачивал и уроки фехтования, если желал научиться владеть оружием. Порядок и боеспособность поддерживались каптенармусами (капитанами-оружейниками),
следящими за тем, чтобы бойцы имели положенные по штату оружие и экипировку.
Тем, кто пропивал свои пики и шпаги, грозило немедленное увольнение.

Желая привлечь на свою сторону полк, наниматель устраивал смотр. При этом в расчёт принималось не только вооружение, но и средний рост солдат, а также их внешний вид.
Солдаты, смахивающие на разбойников или бродяг, не котировались, ибо возникали справедливые опасения, что они именно те, кем кажутся...
Из боевых качеств проверялись только строевая подготовка, от которой зависела возможность применить пики, и умение мушкетёров набивать свои «трубы».
Процедура заряжания мушкета: отделить фитиль, высыпать в ствол порох из зарядца, извлечь шомпол из ложа, забить шомполом первый пыж из подсумка, забить шомполом пулю,
забить второй пыж, убрать шомпол в ложе, открыть полку и высыпать на неё порох из рожка, закрыть полку, присоединить фитиль...
В то время редко делали более одного залпа за сражение.



Помимо наёмников элитных, составлявших в XVII веке главную ударную силу армии, существовала ещё и обширная категория бойцов «для числа».
Как только начиналась война, к армии за символическую плату присоединялись «охочие люди»: итальянцы, немцы, гасконцы, шотландцы, а также искатели приключений уже неопределимой на глаз национальности.
Вооружение их было очень разнообразным: тесаки, кортики, клейморы, алебарды, копья, самопалы, арбалеты, луки, круглые щиты. Некоторые приводили и верховых лошадей класса «Росинант».

Организация у наёмников этого сорта отсутствовала. И быстро привнести её было невозможно. Ведь король не располагал «лишними» сержантами и офицерами.
Уже на месте из добровольцев стихийно формировались отряды, скорее заслуживающие именоваться ватагами.

Ввиду нулевой боевой ценности задачи этих формирований обычно сводились к охране тылов и коммуникаций.
В мирное время военные силы государства ограничивались гвардией — фактически телохранителями короля.
Хрестоматийными примерами подобных подразделений являлись известные из произведений Дюма королевские мушкетёры и гвардейцы кардинала.
Не менее знаменитая (хотя и преувеличенная писателем) вражда между которыми была обусловлена тем, что гвардейцы занимались поддержанием порядка в Париже (в других городах ещё не было полиции),
а мушкетёры в свободное от охраны Его Величества время слонялись по улицам и хулиганили.

Гвардию не распускали в мирное время, но в остальных отношениях её бойцы ничем не отличались от наёмников.
Точно так же они приобретали снаряжение сами (за исключением форменного плаща) и сами же учились владеть оружием.
Отряды эти предназначались для выполнения церемониальных и полицейских функций, а потому боеспособность их не выдерживала практических испытаний.
Так, в первом же настоящем бою обе роты королевских мушкетёров устремились в конную атаку со шпагами наголо, были разбиты и расформированы.
Сражаться ни в конном, ни в пешем строю (то есть крутить «караколе» с мушкетами) соратники д’Артаньяна не умели.
























Исторические Валленштейнские игры (Wallenstein-Festspiele) пользовались популярностью и в других городах.
Видеоматериалы с фестиваля в Альтдорфе.

Фестиваль Валленштейна в Альтдорфе — это мероприятие, которое проводится раз в три года в летний период в городе Альтдорф (недалеко от Нюрнберга) и ведет свою историю с 1894 года.
Фестиваль охватывает пять летних уикендов; в это время рыночная площадь наполняется оживленной атмосферой средневековья,
здесь работают многочисленные торговые ряды и проходит разнообразная развлекательная программа.
Кульминацией праздника становится торжественное шествие, во время которого все участники проходят по улицам города.
В дни фестиваля во внутреннем дворе бывшего Альтдорфского университета силами большого коллектива актеров-любителей
под руководством профессиональных режиссеров ставятся народная пьеса «Валленштейн в Альтдорфе» и драма Фридриха Шиллера «Валленштейн».



История фестиваля началась 12 августа 1894 года, когда в Альтдорфе впервые была показана народная пьеса «Валленштейн».
В центре сюжета — фигура Валленштейна, который в 1599 году некоторое время учился в Альтдорфском университете;
за этот период он приобрел дурную славу — отчасти из-за того, что в порыве ярости едва не забил до смерти своего слугу.
Уже в 1894 году программа мероприятия включала в себя разбивку лагеря, смену караула и торжественное шествие.
Впоследствии фестивали проводились в 1895, 1899, 1906, 1909, 1912, 1925, 1933, 1936 и 1939 годах.
С 1912 года организацией занимался «Фестивальный комитет».
В 1925 году этот комитет был преобразован в ассоциацию, однако в 1936 году она прекратила свое существование,
так как не удалось найти подходящих кандидатов для формирования правления.













Традиция фестиваля возродилась в 1950 году, после окончания Второй мировой войны.
В дальнейшем фестивали проходили в 1952, 1955 и 1958 годах под эгидой местного общества краеведения и туризма («Heimat- und Verkehrsverein»).
С 1955 года фестиваль проводится каждые три года. Лагерь, который сегодня занимает практически весь исторический центр города,
изначально (с 1970 года) располагался лишь на Замковой площади («Schlossplatz») и служил исключительно для обеспечения бытовых нужд участников.
В 1976 году впервые был организован исторический «Двор ремесленников» (Handwerkerhof); его работой руководит Альтдорфское объединение ремесленников и подмастерьев.
24 марта 1959 года 93 человека основали «Ассоциацию фестиваля Валленштейна» («Wallenstein-Festspielverein»), чтобы объединить всех участников под единым организационным началом.

Доходы от членских взносов, составлявшие около 2000 немецких марок, были призваны обеспечить финансовую устойчивость фестиваля.
Сегодня один сезон приносит около 300 000 евро выручки. В 1961 году ассоциация начала самостоятельно изготавливать и собирать костюмы.
К 1966 году она впервые смогла полностью обеспечить себя необходимым гардеробом.
На сегодняшний день коллекция насчитывает около 1000 костюмов.
С 1973 года наряду с народной пьесой ставится драма Фридриха Шиллера «Валленштейн».
Эта постановка представляет собой сокращенную версию, основанную преимущественно на первой части — «Лагерь Валленштейна» («Wallensteins Lager»);
однако с 1988 года в нее также включены сцены, изображающие последующие события, вплоть до убийства Валленштейна.
Среди известных режиссеров этих постановок — Михаэль Абендрот и Оливер Карбус.



С 2009 года фестиваль проходит в течение пяти выходных вместо прежних семи.
Чтобы компенсировать это сокращение, субботнюю программу расширили, выйдя за рамки одного лишь мероприятия «Долгая ночь».
По субботам (а также в пятницу, 24 июля 2015 года) в 20:30 показывали классическую пьесу Фридриха Шиллера «Валленштейн».
По воскресеньям в 13:15 и 15:30 представляли народную пьесу Франца Диттмара «Валленштейн в Альтдорфе».
В 2015 году мероприятия в лагере проходили по воскресеньям с 11:00 до 20:00 (как и раньше), а также по субботам — с 17:00 до 01:00.
По традиции проводилась и «Долгая ночь», длившаяся до 03:00.
В годы проведения фестиваля «Валленштейн» «Долгая ночь» заменяет собой обычно устраиваемый праздник Старого города;
она отличается особой, зрелищной атмосферой лагеря, которую создают жонглеры, пожиратели огня и музыканты — многие из них входят в состав приезжих трупп.
На сегодняшний день в состав объединения, организующего фестиваль, входит около 600 человек, однако общее число участников достигает почти тысячи.
Вместе с коллективами из Альтдорфа выступают маршевые оркестры и группы из других городов, которые, как правило, сменяют друг друга каждую неделю.



Экспозиция XIX и XX века.







Дамский велосипед марки Premier Klasik, 1935 год — это редкий исторический коллекционный экземпляр довоенной эпохи.



Для таких винтажных велосипедов характерны классические конструктивные особенности: тормозная система с тяговым приводом, кареточный узел колоколообразной формы с масленками,
рулевой демпфер и традиционные втулки Torpedo производства Fichtel & Sachs.





Многовековая традиция изготовления музыкальных инструментов, сложившаяся в богемско-саксонском «Музыкальном уголке».
В то время эта школа скрипичных мастеров была переведена из расположенного неподалеку города Лубы (Шёнбах) в Хеб и присоединена к среднему профессиональному учебному заведению.











Скрипичная мастерская Вернера Бройта в Шенбахе, около 1925 года.