Замучила ностальгия по родине.
Как закрываю глаза: вижу ее, через слезы, отчизну мою, родную, милую мою Россиюшку. Как наяву вижу.
Капустные поля кругом, на косогоре — изломанная березка, на небе
— вечная всеволожская хмарь, в куче навоза роются с карканьем вороны. Через все поле по диагонали тарахтит трактор,
да вдруг глохнет посредине.
Из кабины с криком «Ё@ твою мать!» вываливается тракторист в замызганной телогрейке и падает мордой в грязь.
Лежит некоторое время, потом просыпается, встает на карачки и ползет вперед,
словно пытаясь выполнить колхозный долг наперекор судьбе, будто — герой-панфиловец —
чтобы встать скоро во весь рост перед немецко-фашистским танком.

От бараков с кривой надписью «Ремонт гробов» бежит наискось через куцые грядки к трактору дородная нарядчица Марфа с оглоблей:
— Убью, тварь!

За Марфой бегут скотник и доярка, да видно, что не догонят. Что хочет Марфа от тракториста,
то — мне неведомо, может, украл у нее сто рублей на бутылку или обрюхатил дочку?
Да и не важно, по большому счету, ведь главное тут — само действие, такое наше родное, русское, милое сердцу,
да знакомый пейзаж, да привычная атмосфера вечного праздника и грядущего @издеца,
скорого апокалипсиса, от которого так быстро отвыкаешь в этих ваших скучных америках.

Вспомню, вздрогну, натяну повыше одеяло, да и вытру слезы.
Ну его, на@уй, эту вашу ностальгию.

Игорь Поночевный