Считается, что изначально замки навесной конструкции появились в Древнем Египте. Первые археологические находки подобных устройств относятся ко II–III векам нашей эры. Тогда же или чуть позже висячие замки «проникли» в Древний Рим.

Ещё более причудливыми, нежели римские деревянные замки, были запирающие устройства древних греков. По конструкции своей они относятся именно к навесным замкам, поскольку никоим образом не были встроены в полотно двери. Это были замки-верёвки! Буквально, дверь закрывалась с помощью крепко, но главное – хитро завязанного узла. Правда, приспособление это не долго охраняло имущество греков ввиду своей низкой надёжности. Как здесь не вспомнить Александра Македонского, разрубившего легендарный гордиев узел одним ударом меча!

Как водится, с европейскими государствами в вопросе первоочерёдности появления навесных замков соперничает Китай. Но в Поднебесной даты появления устройств куда более точные: они совпадают с эпохой Цзинь, а это 265–420 годы нашей эры. Скорее всего, в Китай они попали посредством торговых отношений с Ираном и Индией, где к тому времени уже использовались замочные технологии римлян. Но современные китайские учёные не устают оспаривать такие предположения.

Китайцы, разумеется, усовершенствовали конструкцию: до наших времён дошли металлические пружинные замки с запорной дужкой, очень схожие с современными. Замки, как правило, использовались китайскими феодалами и богатыми чиновниками. Вообще, наличие в хозяйстве большого количества замков в те времена всегда свидетельствовало о хорошем достатке и высоком социальном статусе. Ключи от всякого рода замков часто становились украшением одежды или аксессуарами, намеренно выставлялись напоказ – мол, глядите, какой важный человек перед вами, как много у него добра, требующего запирания на надёжный замок!







За головокружительною далью,
где отдыхает житель неземной,
не ведая терпенья и страданья,
которые таскаются за мной, –
там хорошо, там в чаще бродит леший,
подругу зазывая калачом,
но человек, смешон и безутешен,
печалится – Бог ведает о чем.
Он раньше жил любовнее и проще,
прислушиваясь к дождику над рощей,
он выбирал меж ветром и огнем –
забудь о нем. Обнимемся, вздохнем –
и отвернемся. Знаешь эти окна
в вечернем небе – шепот сквознячка
иных миров, алмазные волокна,
холодный свет у самого зрачка?
Всё это блажь, побочная работа
русалочьей болезни лучевой,
рисующей сговорчивые ноты
на влажной оболочке роговой…

Б. Кенжеев