Поль Верлен

Последнее изящное празднество
Расстанемся друг с другом навсегда,
Синьоры и прелестнейшие дамы.
Долой - слезливые эпиталамы
И страсти сдерживавшая узда!

Ни вздохов, ни чувствительности ложной!
Нам страшно сознавать себя сродни
Баранам, на которых в оны дни
Напялил ленты стихоплет ничтожный.

Жеманясь и касаясь лишь слегка
Утех любви, мы были смешноваты.
Амур суровый требует расплаты -
И кто осудит юного божка?

Расстанемся же и, забыв о том,
Что блеяли недавно по-бараньи,
Объявим ревом о своем желанье
Отплыть скорей в Гоморру и Содом.

Вот и конец наважденью: я - дома!
Кто-то мне на ухо шепчет... Нет,
Это не явь, а все та же дрема!
К счастию, ночь на исходе... Рассвет...

Перевод Лившица Бенедикта

Артюр Рембо

Голова фавна

Среди листвы зелено-золотой,
Листвы, чей контур зыбок и где спящий
Скрыт поцелуй,-- там быстрый и живой
Фавн, разорвавший вдруг узоры чащи,

Мелькает, и видны глаза и рот,
Цветы грызет он белыми зубами,
Сорвался смех с пурпурных губ, и вот
Слышны его раскаты за ветвями.

Когда же фавн, как белка, убежал,
На листьях оставался смех дрожащий,
И, снегирем напуган, чуть дрожал
Зеленый поцелуй безмолвной чащи.

1871

Тристан Корбьер

Париж

Ну что ж, потешимся отравой--
Шут Мефистофель, дай вина!
Чтоб сердце пеною кровавой
Пошло сквозь губы -- как слюна.

Любовь -- к чертям! Такой забавой
Не жить. Грядущая цена
Тебе -- ты сам. Вонючей славой
Наполни грудь свою до дна!

Довольно! Кончена пирушка!
Сума -- последняя подружка,
Дружок последний -- пистолет...

Спустил курок, и -- нет как нет!
...Иль, доживая без оглядки,
В похмелье пей судьбы остатки!

Перевод М. Яснова

Стефан Малларме

Надгробье Шарля Бодлера

Захороненный храм где хлещет из дверей
Искрясь рубинами одна вода гнилая
Канава сточная охрипшего от лая
Анубиса чью пасть спалили до ноздрей

На газовый рожок у новых алтарей
Налипло все о чем молва судачит злая
Там щель распутную бессмертием пылая
Целует красный рот бессонных фонарей

Каким венкам каким безлиственным шпалерам
Дано благословить прославленный Бодлером
Ненужный монолит чью дрожь не утаят

Огни поддельных солнц у мраморного края
Присела Тень разлив заступнический яд
Его вдыхаем мы живя и умирая

Перевод Романа Дубровкина

Марселина Деборд-Вальмор

Одинокое гнездо

Лети, моя душа, над уличной толпою,
Лети в огромный мир, лежащий пред тобою,
И лишь тогда вернись, когда коснешься ты
Оставшейся внизу мечты… моей мечты.

А я живу вдали от шумной круговерти,
Расстаться с тишиной мне равносильно смерти;
Я прошлому сама закрыла путь сюда,
И мчится век вдали от моего гнезда.

Грохочет у дверей, неся в потоках ржавых,
Как травы жухлые, чреду имен кровавых,
Надежды и мечты, обрывки клятв пустых,
Букеты из имен, прелестных и простых.
Лети, моя душа, над уличной толпою,
Лети в огромный мир, лежащий пред тобою,
И лишь тогда вернись, когда коснешься ты
Оставшейся внизу мечты… моей мечты.

Перевод И. Кузнецовой

Вилье де Лиль-Адан

Рассказ о любви

Ночь - как загадка перед нами:
и синь, и пламя вперехлёст.
Богата ли земля цветами,
как небеса свеченьeм звёзд ?

Сонливые покровы ночи
в мерцанье множества светил
чаруют все людские очи
сильней цветов, что сам взрастил.

В ночи, блистающей всевластно,
я предан лишь одной мечте:
моя любовь влечётся страстно
к твоей волшебной красоте.

Я помню юные скитанья:
шум леса и цветенье трав.
Как сблизим губы, я в лобзанье
вновь чую запахи дубрав.

Я бросил роковое море -
его жестокий тарарам,
лишь речь твоя тревожит, вторя
его трагическим волнам.

Печальным королём в безлюдье,
грущу, что гаснут все лучи.
Прижмись ко мне, подруга, грудью,
дай успокоиться в ночи.

Перевод Владимир Корман

Шарль Бодлер

Неотвратимое

I
Идея, Форма, Существо
Низверглись в Стикс, в его трясину,
Где Бог не кинет в грязь и в тину
Частицу света своего.

Неосторожный Серафим,
Вкусив бесформенного чары,
Уплыл в бездонные кошмары,
Тоской бездомности томим.

И он в предсмертной маете
Стремится одолеть теченье,
Но все сильней коловерченье
И вой стремнины в темноте.

Он бьется в дьявольской сети,
Он шарит, весь опутан тиной,
Он ищет свет в норе змеиной,
Он путь пытается найти.

И он уже на край ступил
Той бездны, сыростью смердящей,
Где вечной лестницей сходящий
Идет без лампы, без перил,

Где, робкого сводя с ума,
Сверкают чудищ липких зраки,
И лишь они видны во мраке,
И лишь темней за ними тьма.

Корабль, застывший в вечном льду,
Полярным скованный простором,
Забывший, где пролив, которым
Приплыл он и попал в беду!

- Метафор много, мысль одна:
То судьбы, коим нет целенья,
И злое дело, нет сомненья,
Умеет делать Сатана.
II
О, светлое в смешенье с мрачным!
Сама в себя глядит душа,
Звездою черною дрожа
В колодце Истины прозрачном.

Дразнящий факел в адской мгле
Иль сгусток дьявольского смеха,
О, наша слава и утеха -
Вы, муки совести во Зле!
Шарль Бодлер

Перевод В. Левика

Лотреамон

Я заменяю меланхолию отвагой, сомнение — уверенностью,
отчаянье — надеждой, озлобленность — добротой,
стенания — чувством долга, скептицизм — верой,
софизмы — холодным спокойствием, и гордыню — скромностью