Было дело...
Вечор уехал в деревню, зашел за сигаретами в сельпо.
А там, возле кассы - победа человечности над звериным оскалом капитализма:
ишь набрал, бурчит кассирша на мужичка с двумя нарядными бутылками водки.
Куда тебе две?
Ты жене уже подарок купил?
У ей скоро именины!
Мужичок ушел, но тут же вернулся обратно:
с вызовом в глазах, и в руках - еще одной бутылкой.
- Господи, - думаю, - Как же мы все отвратительно похожи:
я ведь тоже никогда не помню ни про каких любимых женщин, не то, чтоб по именинам, а в принципе, вообще.
Потому что, если вдруг вспомнить, то обязательно придется брать еще.
И еще.
На автобусной остановке видел девочку-весну, и это единственное ее, весны, проявление.
Все смуро, серо, безжизненно.
А эта, яркая, залезла в телефон так, что торчат лишь стройные, бесконечные, что твои холостяцкие вечера, ноги.
Но, приехал автобус, залихватски распоясался во все двери и c жадным чавканьем запахнулся обратно.
Весна закончилась.
Зыбкие очертания дороги потерялись в темноте: наступил на луну,
та обиженно холодно и колко захлюпала в ботинках.
- Валяешься сначала, где попало, а потом я тебе виноват? - говорю ей.
Хотя, с другой стороны, понимаю. На небе, поди, страшно: все глазеют.
Черные дыры, белые карлики, протуберанцы.
Куда спокойней и проще отлеживаться в лужах, а потом ныкаться по чужим ботинкам.
Остановился.
Задрал голову - темно, не видать ни зги, нет ни звездочки, - опустил голову.
Переставшая хлюпать луна сконфуженно и виновато зарябила в следующей луже.