Владимир Шаинский...
Владимир Шаинский когда-то казался человеком странным.
Странно, когда тебе за девяносто, иметь жену, которая младше тебя на сорок один год,
и рожать детей, увидеть которых взрослыми у тебя очень мало шансов.
Он жил в США, а еще раньше жил в Израиле,
где восхищал всех своим умением акробатически, стоя на одной ноге, пить водку.
Однажды его ловили на патрульном катере береговой охраны,
потому что он решил заняться дайвингом возле военных кораблей.
Фрик? Эпатажный старик?
«Конечно да!»
Внешне он похож на карлика, да и голос у него абсолютно лилипутский.
А потом я понял простую вещь:
есть совсем немного людей в этом мире, не способных взрослеть.
Только детям свойственна подобная непосредственность и нежелание думать о времени и старости,
о том, что скажут или подумают о тебе другие люди.
Они свободны от комплекса «общественного мнения», они радуются сегодняшнему дню.
Этому морю, этому солнцу, этим облакам, которые наверняка запляшут,
этому кузнечику, который запиликал на скрипке.
Вы знаете, что он когда-то писал симфонии?
Самые настоящие.
Вы в курсе, что он играл в оркестре Утесова?
Мало кто об этом знает. И на то есть причина.
«Антошка», «Песенка крокодила Гены», «Голубой вагон», «Вместе весело шагать»,
«В траве сидел кузнечик», «По секрету всему свету», «Песенка мамонтенка»
и ещё невероятное количество детских песен, на котором рос и я, и мои дети,
и будут расти ещё многие поколения.
Это предназначение Шаинского, суть его гения,
за которую ему можно простить и стариковские странности,
и неугомонные шалости маленького человека с большим детским сердцем.
Он был рожден для того, чтобы, оставаясь всю жизнь ребенком, дарить себя же другим детям.
Тем детям, которые умеют взрослеть, в отличие от него.
И дети взрослели и покидали мир, где поют
«Ля-ля-ля, жу-жу-жу» и «Учат в школе».
А Шаинский оставался.
Сегодня детских песен так уже не пишут.
А если и пишут, то до Шаинского этим песням катастрофически далеко.
Может быть, они и есть, но в детских садах и школах звучит
«Спой мне песню, перепелка-перепелочка».
И, наверное, это хорошо...