невероятнём очевидно
 

"Ты говоришь со мной без уважения..."



Один из эпизодов фильма «Белое солнце пустыни» снимали в Махачкале.
Съемочная команда была сильно уставшей, и начались серьезные проблемы.
Актеры попадали в пьяные ссоры и драки.
В итоге, кто-то украл из гримерки актерские костюмы и дорогие наручные часы товарища Сухова,
которые были гордостью режиссера Владимира Мотыля.
Съемка важных сцен фильма оказалась под угрозой срыва.

Мотыль обратился в милицию.
Оперативники обыскали ближайшие притоны, но не смогли найти воров, укравших реквизит.
Тогда некоторые люди посоветовали режиссеру обратиться к местным криминальным авторитетам,
которые могли бы помочь решить проблемы съемочной группы.
Один из дагестанцев познакомил Владимира Мотыля с местным криминальным лидером Али,
который в то время был смотрящим по Махачкале от уголовного мира.
Али провел несколько лет в заключении и имел особый статус среди воров в колонии.
На встрече с Мотылем Али выслушал всю историю
и пообещал вернуть украденное и при возможности наказать воров.

В криминальной среде принято было «за все платить».
Поэтому, чтобы не быть впоследствии обязанным, режиссер предложил Али деньги.
О размере суммы осталось неизвестно.
Известно лишь, что Али рассмеялся и сказал, что деньги его не интересуют.
«Ну давай тебя в кино снимем», — сказал Мотыль фразу,
которая в некотором роде прославила этого смотрящего.
Али сразу же согласился на такое предложение.
Для него специально подготовили короткую эпизодическую роль.

Уже к вечеру после встречи с авторитетом
несколько человек принесли в базу киногруппы все украденные вещи.
Мотыль сдержал слово и снял Али в эпизоде, где тот сыграл одного из бандитов.

а мы куснём очевиденное
 

Борсч...


Все такие есть блюда в подаче которых совершенно не хочется ничего менять.
Пусть века идут, все меняется везде только не тут.
Вот, например, борщ.
Борщ не хочется подавать в хрусталях и семейных сервизах.
Борщу все это идет как корове седло.
Борщ во всем этом нелеп и смущён и если бы он мог бы ерзать по этому всему фарфору,
то он непременно бы ерзал.
Борщу идёт глина.
Она сидит на нем как влитая и даже сколы и трещинки совершенно не портят борща,
а смотрятся пикантно, придавая образу скрепности
и намекая на связь между поколением нынешним и тем далеким поколением
где прапрадед имел 12 детей и самую большую ложку размером с поварёшку,
а кулак его был с голову соседского бычка.
Мол много воды утекло с тех пор, но иные традиции незыблемы на том и под людской держится.
А аксессуары?
Пожалуйста не оскорбляйте борщ крутонами, тритонами и иной новомодной хренью!..
Оставьте все эти ваши слегка грилированные сухарики, припорошенные старым сыром, для других новомодных супов.
Например для пюре супов, которые раньше были для двух типов людей-стариков и детей,
то есть для тех у кого зубов нет ещё или уже.
Только пышный серый хлеб, нарезанный грубыми большими кусками,
как бы намекающими что у нас в хате все большое, даже хлеб.
Ну или пампушки с чесноком в качестве аксессуара экстра класса,
лакшари многовековой вариант, так сказать.
Ну и конечно сливки или сметана в глиняном горшочке,
купленная у знакомой молошницы поутру и охлажденная в холодильнике к обеду.
Хорошо бы конечно от своей коровки, но не исполнимо частенько...
Ледяные сливки да на дымящем борще это прямо очень красиво-смотри
да кряхти восхищенно пока чуть не остынет.
И конечно же вечное классические трио ,
завершающее идеальный образ борща-крыточка плошечка с острым перцем, чесноком и салом.
Окунёшь перчик в борщ, погоняешь его по тарелке, как лодочку по реке,
чтобы остро везде стало и сливки с борщом поженились.
И замерев, от красоты и сочности, куснешь чесночку, сальца куснешь и в ложку борща.
Большую ложку, не такую конечно как у прапрадеда,
народ то значимо поизмельчал и ложки с ним поизмельчали, а какая в доме есть.
Ложку съешь и крякнешь от удовольствия.
Скосишь глаза вбок, а там суженный ряженый судьбой нагаженный
крякает от удовольствия борщового и любовь его к тебе растёт как тесто на пампушки.
Хорошо!
А с небес прапрадед смотрит на тебя и сокрушается: «ну что за девка!
Хозяину самогона то и не подала.
Эх!
Какой борщ без самогону.
Не те бабы пошли ох не те. Позорище...»
А прапрабабка его хрясть по крылышкам за спиной:
«молчи старый! Хозяин сам от самогону отказался, я слыхала.
Смотри лучше цвет у борща какой!
Молодец девка, правильный буряк взяла и готовила правильно, моя школа!
Пронесли знания через века».
«А че он у нас болезненный от самогона-то отказываться?
Борщ без рюмочки скрепы на ветер.
Эх девка за кого замуж то пошла!
Иль никто нормальный не позарился на такую рукожопую?
И не удивительно! Курит!
Мальца только одного родила, хорошо хоть не девку!
И не болезная на вид, просто ленивая.
Сиськи по пуду рожать вам не буду!
Картинок каких то на себе набила.
Тьфу»:
ворчит прапрадед и болтает ножками в лаптях на облаке,
уворачиваясь со своими огромными кулаками от маленькой и кругленько прапрабабульки.
Прошу не воспринимать сей текст серьезно.
Борщ можно есть даже из фужера и заправлять маракуйей, лишь бы вам вкусно было.
А я побежала рюмку самогонки мужу налить.
Видать, его прапрадед устыдил да заставил передумать борщ без самогона употреблять...