|
 |
 |
Я люблю эту грусть сентября  И когда я тебе пропою Тихо-тихо о чём-то серьёзном, Ты прошепчешь чуть слышно «люблю», А вверху заколышутся звёзды… Ведь у них от признаний в любви Голова начинает кружиться… В сердце дом из доверия свит. Предлагаю туда поселиться. Просыпаюсь и мысль о тебе Улыбается в сердце украдкой… Столько было страданий и бед. Я забыла, как с чувствами сладко… Всё черствела… Боялась тонуть В тех глазах, что пронзают и манят. Но, пожалуйста, рядом побудь, Даже если уставший и занят… Всё не так, как в семнадцать, у нас. Это к лучшему. Без сожалений… Там от страсти телесной экстаз, Здесь – от слов и от прикосновений Двух сердец, даже если вдали... Даже если просрочены шансы. Верю я, что для нашей любви, В планах Бога сокрыты нюансы… Раз уж встретились, значит не зря. Эта осень, как в сказке, чудесна. Я люблю эту грусть сентября… И тебя всей душой, если честно… Ирина Самарина-Лабиринт |
 Ты навсегда останешься вселенной... Ты был магнитом необыкновенным, К которому тянуло, как к луне, А позже стал дороже всей вселенной, Вселенной, что вращается во мне. Я до конца тогда не понимала, Что эта встреча – знак самих небес. Душа тебя душою целовала И страх, который был со мной, исчез. Мне важно знать, что всё с тобой в порядке, Что не продрог от ливня в летний час. И если я исчезну, то, украдкой, С небес смотреть я буду в омут глаз, Таких любимых, нежных и знакомых. Обречена всегда тебя любить... Будь счастлив, даже если я не дома. Я буду по ночам луной светить... Ты мне заполнил душу ярким светом. И я за всё тебя благодарю... За наши разговоры, за рассветы... За то, что всей душой тебя люблю. Любовь врастает в сердце постепенно. И корни оставляет там, на дне... Ты навсегда останешься вселенной, Вселенной, что вращается во мне... Ирина Самарина-Лабиринт |
Амнистия для боли...  Ты – воздух мой, амнистия для боли. Симфония родившихся надежд. Ты – вход по отпечатку, без пароля, Туда, где сердце ходит без одежд... Ты – лёгкий бриз у моря в день счастливый... Весенний дождь, что свежестью пьянит. Ты – ветерок, что вальс танцует с ивой... Ты – для души невидимый магнит. Ты – мой родник, что спас собой от зноя. Ты – оберег от бурь, потерь и бед. Ты – островок душевного покоя… И в темноте кромешной яркий свет. Ты – для стихов весомая причина И повод для признаний в час ночной. Ты для меня единственный мужчина, С кем сердцем ощущается покой… Ты – добрый сон, под утро, безмятежный... И луч, что пробуждает ото сна. Ты – мой, надёжный, искренний и нежный, А я с тобой – цветущая весна! Ирина Самарина-Лабиринт |
Прости меня, что больше я не пьян
твоей любовью странной и горячей. За то, что знаю каждый твой изъян, не помня, как ты молишься и плачешь. Что забываю блеск твоих волос и губ непоправимое молчанье. Что жизнь моя не мчится под откос от невообразимого желанья.... Прости меня - я больше не влюблен в наш чистый мир, в наш дождь над серым домом, и в свет в окне, и в тишину вдвоем, в уменье быть чуднЫм и окрыленным... Не сумасшедший больше. Я живу рассудком здравым, строгим и свободным. И мне теперь во сне и наяву на роль ТЕБЯ годится... кто-угодно... И с ними я спокоен, трезв и мил. Мне так легко хмельные рвать оковы. И тратить жизнь. Как будто не любил... Чтоб никогда тебя не выпить снова. из сети |
 |
О крыльях...  Я буду жить, как будто этот миг – И есть вся жизнь, подаренная мне… Я снова поднимусь из пепла ввысь И улыбнусь простуженной зиме… И обнимая с нежностью того, Кто мне дороже принципов людских, Я знаю, нет прекрасней ничего, Чем этот бесконечно сладкий миг… Я буду жить не опуская рук Лишь потому, что есть со мною он, В одном лице любовник, муж и друг, И человек один на миллион… Я не имею права заскулить И в жизни разуверится своей, Пока могу вот так его любить – Лишь одного из множества людей… Я буду жить, чтоб верить в нас двоих И если он однажды загрустит, Пускай ему поможет этот стих Подняться над жестокостью обид… И будет снег предпраздничный кружить, И буду я тому «люблю» шептать, С кем ощутила, что такое – жить, Кто стал крылом, чтоб я могла летать… И я хочу крылом таким же стать… Ирина Самарина-Лабиринт |
Только любовь...  Слишком красива, чтоб быть настоящей… Слишком умна, чтоб красивою быть… Кто-то пророчил ей участь пропащей… Кто-то спешил за глаза осудить… Только доверчивость в ней от рожденья, Так же, как искренность, что через край… Ценит не деньги она, а мгновенья, Те, что с любимым похожи на рай… Слишком умён, чтоб его обманули. Слишком влюблён, чтоб заметить обман… Ради неё он в огонь и под пули. В сердце тепла для неё океан… Слишком богат добротой и заботой… Слишком обжёгся, чтоб верить опять… Бог посылает нам в жизни кого-то, Чтоб наградить или чтоб наказать… Слишком предвзяты друг к другу бываем Не подпускаем… Жалеем потом… Прошлое, что не вернуть вспоминаем… Просто сидим, невозможного ждём… Только она на краю у обрыва Просто рискнула и сделала шаг… Крылья раскрылись и стала счастливой В любящих, самых желанных руках… Стоит ли жить, никогда не летая, Каждый, конечно же, должен решать… Даже когда всё вокруг умирает, Только любовь продолжает дышать… Ирина Самарина-Лабиринт |
А была ли любовь?  А была ли любовь в том десятом, отчаянном классе, Где весна сквозь окно нам тревожила душу и кровь? Время юности было настолько светло и прекрасно, Мы, казалось, в те дни понимали друг друга без слов. Зайчик солнечный с зеркальца прыгал по зелени парты, Трогал волосы, грудь и хотел заглянуть мне в глаза. Я смущалась тогда и невольно просила пощады... Ах, мальчишка лучистый, о чём ты хотел мне сказать? О любви? О весне? О щемящем, волнующем чувстве, Первой зелени трав, остро пахнущей клейкой листве? Непонятном ещё, но влекущем в запретном безумстве Языке для двоих - столь не схожем ни с чем колдовстве! Годы словно река. Нет на свете той гибкой девчонки, И мальчишки уж нет - вкралась грустью в виски седина. Но сквозь время я помню тот лучик - прозрачный и тонкий, Горький запах черемух, которым и ныне пьяна... Дина Лебедева |
 Ты прекрасная, нежная женщина Ты прекрасная, нежная женщина, Но бываешь сильнее мужчин. Тот, кому ты судьбой обещана, На всю жизнь для тебя один. Он найдет тебя, неповторимую, Или, может, уже нашел. На руках унесет любимую, В мир, где будет вдвоем хорошо. Ты сильна красотой и женственна И лежит твой путь далеко. Но я знаю, моя божественная, Как бывает тебе нелегко. Тают льдинки обид колючие От улыбки и нежных слов. Лишь бы не было в жизни случая, Когда милый предать готов. Назначеньем своим высокая, Дочь, подруга, невеста, жена, Невозможно постичь это многое, Где разгадка порой не нужна. А нужны глаз озера чистые И твой добрый и светлый смех. И смирюсь, покорюсь, не выстою Перед тайной улыбок тех… Эдуард Асадов |
 Я любить тебя буду, можно Я в глазах твоих утону — Можно? Ведь в глазах твоих утонуть — счастье! Подойду и скажу — Здравствуй! Я люблю тебя очень — Сложно? Нет не сложно это, а трудно. Очень трудно любить — Веришь? Подойду я к обрыву крутому Падать буду — Поймать успеешь? Ну, а если уеду — Напишешь? Только мне без тебя трудно! Я хочу быть с тобою — Слышишь? Ни минуту, ни месяц, а долго Очень долго, всю жизнь- Понимаешь? Значит вместе всегда — Хочешь? Я ответа боюсь — Знаешь? Ты ответь мне, но только глазами. Ты ответь мне глазами — Любишь? Если да, то тебе обещаю, Что ты самым счастливым будешь. Если нет, то тебя умоляю Не кори своим взглядом, не надо, Не тяни за собою в омут, Но меня ты чуть-чуть помни… Я любить тебя буду — Можно? Даже если нельзя… Буду! И всегда я приду на помощь, Если будет тебе трудно! Эдуард Асадов |
Ко дню рождения поэта (14 января 1891)
Квартира тиха, как бумага, Пустая, без всяких затей, И слышно, как булькает влага По трубам внутри батарей, Имущество в полном порядке, Лягушкой застыл телефон, Видавшие виды манатки На улицу просятся вон. А стены проклятые тонки, И некуда больше бежать, И я как дурак на гребенке Обязан кому-то играть. Наглей комсомольской ячейки И вузовской песни бойчей, Присевших на школьной скамейке Учить щебетать палачей. Пайковые книги читаю, Пеньковые речи ловлю И грозное баюшки-баю Колхозному баю пою. Какой-нибудь изобразитель, Чесатель колхозного льна, Чернила и крови смеситель, Достоин такого рожна. Какой-нибудь честный предатель, Проваренный в чистках, как соль, Жены и детей содержатель Такую ухлопает моль. И столько мучительной злости Таит в себе каждый намек, Как будто вколачивал гвозди Некрасова здесь молоток. Давай же с тобой, как на плахе, За семьдесят лет начинать— Тебе, старику и неряхе, Пора сапогами стучать. И вместо ключа Ипокрены Давнишнего страха струя Ворвется в халтурные стены Московского злого жилья. Осип Мандельштам, ноябрь 1933 |
Пусть говорят...  Пусть говорят, что ей по жизни повезло… Умна, красива, добродушна и стройна… Она прекрасно помнит, что такое зло… И как с болезнью на секунды шла война… Она идёт и замирают мужики, Но только внешность – это минимум, а в ней Порхают ласточки и даже мотыльки. И освещает мир она душой своей… Её так часто предавали, что уже Почти не верилось, что можно встать с колен. Но свет небесный, что живёт в её душе Намного выше и предательств, и измен… Святая женственность и вера в чудеса, В любовь, которая в итоге победит… Без слов, так много говорят её глаза… И сердце, склеенное верою, стучит… Самодостаточна… Ей няньки не нужны, Но нужно верное надёжное плечо… Она поделится теплом своей весны, Безмерной искренностью женской увлечёт… Совсем не сладкая досталась ей судьба… А кто завидует – не знал её дорог… Лишь с сильным любящим мужчиною – слаба… И если может осудить, то только Бог… Она достойна стать счастливее других… Пусть согревается любовью добрый взгляд… А кто завидовал… Ей жаль безумно их… Она с улыбкою шепнёт: «Пусть говорят…» Ирина Самарина-Лабиринт |
| Часовой пояс GMT +3, время: 21:59. |
vBulletin v3.0.1, Copyright ©2000-2026, Jelsoft Enterprises Ltd.
Русский перевод: zCarot, Vovan & Co